10 вещей, которые моя годовалая дочь делает лучше, чем я

12

 

Я живу в Киеве, в районе с самым неподходящим названием, которое только можно было ему присвоить – Академгородок. Каждое утро я провожаю мужа на работу и прогуливаюсь с коляской по сонным дворам. Каждое утро я слышу, как спешащие кто куда люди до хрипа орут на своих детей. Я вижу, как они нервно срывают с них капюшоны, обзывают тупицами и лентяями, выдирают из рук игрушки.

 

Чтобы вести себя так, у взрослых есть зубодробительные основания. Двадцать пять лет разницы в возрасте и почти метр – в росте. Исписанная трудовая книжка в отделе кадров стабильной компании. Устеленная новым ламинатом двушка, доставшаяся после смерти бабушки. Нравоучительный тон и бесконечная уверенность в правоте – характерные приметы таких родителей. А ведь им самим есть чему поучиться у собственных детей. Громадному терпению, например.

 

Майе год. Она получилась хитрой, самоуверенной девицей. Ей нравятся шапки на липучках, юла, песенки Backstreet Boy’s, корочки от кукурузного хлеба, фотография, на которой она с дедушкой на море. А еще – ездить в коляске по плохим дорогам и прятать папин кроссовок в корзину для белья. У нее почти нет волос, зато семь с половиной зубов и отчетливое понимание, где у куклы глазки, а где – носик. Мне почему-то кажется, что Майя вырастет громкой панкушкой, со стальными бицепсами, привычкой вытирать сливовую помаду манжетами толстовки, с авторским сленгом, бритыми висками и прогулянными лекции на факультете учета и аудита. Но даже сейчас моя дочка достаточно крута, чтобы заткнуть меня за пояс по многим пунктам.

 

Она умеет радоваться безделушкам. Сдувшийся воздушный шарик из Макдональдса, миндальная косточка, губка для мытья посуды, затертый чехол от зонтика и две ушные палочки – рецепт абсолютного восторга от Майи. Если вы протяните ей смартфон в одной руке и банан – в другой, моя дочка не раздумывая выберет телефон. Просто потому, что банан не светится в темноте.

 

Она независима от мнения социума. Майе все равно, что в свои одиннадцать месяцев сосед Назар уже вовсю катается на велосипеде, а она – покряхтывая, еле вскарабкивается на диван. Ей ни капли не обидно, когда незнакомые люди называют ее «пухлым бутузом». Она не собирается привыкать к горшку в угоду участковому педиатру. И, уж подавно, ее не интересует, насколько комично она выглядит с пластмассовым тазиком на голове. Если ей, Майе, весело — значит, все идет, как надо.

 

Она объективна. Годовалый ребенок не будет носить неудобные ботинки только потому, что их рекламировала Кира Найтли в каком-то журнале. Не станет есть кисло-горькую жижу, даже если ее назвать «эффективным очистительным коктейлем для девочек после одинадцати месяцев». Ни за что не согласится два часа смотреть неинтересный мультфильм, сколько бы лайков тот не собрал в фейсбуке. Все в мире должно быть просто: еда – вкусной, вода – чистой, мама – заботливой.

 

Она выражает эмоции. Когда я сильно расстраиваюсь, то начинаю килограммами скупать печенье, впустую придираться к мужу, носить черные свитера в катышках, смотреть исподолобья, избегать друзей. Мне сложно вот так просто взять и расплакаться навзрыд, прокричаться, поколотить ногами перила дивана, сломать игрушку. Я разучилась по-честному злиться, восторгаться, стесняться, страдать, гордиться. Так чтобы без слов, без смайлов, без витиеватых формулировок, заимствованных у сетевых психологов. Майя это все пока что умеет.

 

iStock_000010665240Small

 

Она любопытна. Иногда я пытаюсь представить, что творится в голове моей, не умеющей разговаривать, дочки…

 

«Ух ты, дверь, белая, качается, толкну-ка пяткой, класс, дыщ-дыщ, надо еще раз… Опа, а это что? кран, течет, вода, теплая, мамаааа, давай-давай сюда, подергаем, неправильно, сильнее жми, вот, отпад, блестит, давай на него сверху залезем… Мама, ты видишь это??? Да это же стаканчик! А в нем что? еда? Все, забудь, я уже это ем, вкусно, мягко, надо с другой стороны, беее, с той – лучше… Держите меня семеро, мать, что я вижу? тряпочка? полотенце? Настоящее, огромное, тащи сюда, ладно, сама возьму, эй, отдай кран… Мамаааа!!!…».

 

Она любит не за что. Майя никогда не поздравляла меня с Днем Святого Валентина. У нее на плече нет татуировки с моим полным именем на латинице. Она не требовала от меня не заглядывать в чужие коляски и больше никого никогда не рожать. Самый большой подарок, который я от нее получила – отвалившийся в умывальник кусочек засохшей пуповинки.

 

Но если я растолстею на десять килограммов, Майя будет по-прежнему любить меня. Если я перееду в съемную комнату с портретом Софии Ротару над туалетным бочком, Майя будет любить меня. Если я умру, стану кудрявой блондинкой, лесбиянкой, вегетарианкой, левшой или коммунисткой – Майя будет любить меня. Даже если когда-нибудь она начнет говорить, что не любит меня – Майя будет любить меня.

 

Она живет сегодня. Моя дочка не знает, какова средняя продолжительность жизни: полтора года или двадцать два миллиарда лет. Она не ждет Нового Года, потому что не в курсе, что такое Новый Год и почему этот – старый. Майя ловит время, как надувной мячик – двумя руками сразу, цепко, с задорным хохотом. Когда она говорит «Дай!», это значит, что ей нужно что-то прямо сейчас, а не через 15 минут. «Через 15 минут» – это никогда.

 

Она все успевает. Майя доказала мне неудобную, как пандусы в Киеве, мысль: если хочешь сделать – найдешь время. В свои девять месяцев она умудрялась за день испачкать до состояния холста кубистов восемь слипов. Раз тридцать обполсти нашу квартиру. Переиграть всеми столовыми приборами, вытряхнуть все отделения комода, снять с холодильника все магниты, порвать все салфетки, чеки, блокноты и оставшиеся после ремонта рулоны обоев. И все это – в промежутках между трехразовым сном, восьмиразовым питанием и пит-стопами для смены подгузников.

 

Cute-Little-Girl-In-Phone-With-Laptop-Images

 

Она легко находит себе развлечения. Это мы с мужем можем три часа выбирать фильм для вечернего просмотра, чтобы потом бесславно уснуть на самой его завязке. Это нам кажется, что в субботу некуда сходить, зимой нечего надеть, а утром нет сил встать. Что это – дорого, то – бездарно, одно – для подростков, другое – для пенсионеров. Майя умеет создать экшн из ничего. Ведь это, правда, так увлекательно: поить носок из пустой бутылочки, катать картофелину в пакете, нажимать по очереди то красную, то серую кнопки на стиральной машине, звонить по всем контактам на букву А в папином телефоне, бросать ключи от дома в решетку канализации…

 

Она делает окружающих милее. Майе ничего не стоит заставить сурового мужчину в кожаной куртке отложить свой ристретто и броситься на поиски закатившейся под стол погремушки. Общаясь с ней, даже приросшие к клавиатурам банковские сотрудники добавляют суффиксы -чик и -юшк в свою речь. Она, как омолаживающий крем с коллагеном – отменяет у того, кто рядом пять лет, недавний развод, привычку завтракать колой и отпечатки носоупоров на переносице. Ей искренне нравятся люди – и пока это у них абсолютно взаимно.